Время нас бьет и калечит
Внушая надежду и страх
Ласкает и губит и лечит
Время всего лишь песок
Текущий в часах. (с)

Серебряные змеи

Ты смеешься и смотришь мне в глаза своими удивительными сапфировыми безднами. Всегда удивленный. Ребенок. Старик. Вне времени и моего понимания. Я чувствую прохладность твоей кожи, когда защелкиваю на запястье серебряный круг.
Точно такой же, как несколько секунд назад, на моей руке сомкнул ты.
***
Я впечатываю само свое сознание в тебя. Накладываю отпечаток болезненно-сладкими спазмами. Две руки сплетаются в страсти, и равнодушные серебряные змеи находят друг друга, соприкасаются бесчувственными телами, под тихий шорох сверкающих чешуек.
***
Стекло летит навстречу камню. Оно всегда разобьется. И теперь граненые осколки сверкают как бриллианты на полу. Серебряная верность на столе виновато вспыхивает в лучах заходящего солнца. Иллюзия. Иллюзия твоей принадлежности воспоминаниям.
Не со мной. Коснуться хоть чего-то успокаивающим жестом, частицы меня в тебе, ловя призрачный запах воспоминаний. Не ценятся.
Осколки красивее простого стакана.
Ведь их нельзя собрать.
Но нельзя забывать, что это всего лишь стекло.
***
Я мучительно пытаюсь защелкнуть тугую застежку. Ты уже устал ждать меня, и лишь молча, поджав губы, смотришь в сторону. Правильно. Не доверяю. Не отпускаю. Не хочу отдавать.
Зачем, тебе понадобилось его снимать?!
Щелчок - звук твоей принадлежности мне.
***
Кажется, сирена разорвет на части. Обманчиво ласковая снаружи. Ненасытно-яростная изнутри. Достигнув своего, не торопишься отпускать. И узкая кромка вызывает безумное желание растереть в прах твое обладание мною.
***
Яростно, упрямо сдирать, с самого себя, холодный метал. Так волк отгрызает лапу, оставляя ее капкану и охотнику. Но, здесь охотник всегда рядом, а капкан – моя совесть, облекшаяся холодной плотью, не дающей мне уйти.
***
Ненужное прикосновение. Слияние. Принадлежность в твоем случае и обладание для меня... раньше, не теперь.
Это механически, повторение заложенных природой ритмов, и, как укор, переливающееся на солнце пустое их отражение. Протянуть какую-то часть целого и стряхнуть с деревянной поверхности новую форму твоего отчаяния. И снова все повторяется – стон, вскрик и телесно-механическое единство без души и чувств, не отдавая взамен ничего, кроме чужой верности.
Иллюзия. Иллюзия моей принадлежности воспоминаниям.
***
Предательство. Сначала нерешительно и не веря, смотреть в цифровую не-реальность. Невозможность поверить.
И снова крики и пронзительная тишина за этим, лишь добавляет ощущению безнадежности.
***
Холод комнаты. Стеклянная поверхность отделяет как кромка две параллели. В одной я, в другой ты. Змея скользит по коже, вздрагивающей от прикосновения серебряного символа на двоих. Луны: одна - в небе, другая - на запястье, третья - в твоих глазах, четвертая - на твоей кисти.
Пятая - забыта с видимостью плохого сна.
Лучшая.
Искренняя.
Имя ей- любовь.

***
Сдирать холодное обещание с руки и, скалиться от безнадежности. Я боюсь сломать хрупкий механизм. В устройстве Металлического Солнца, в устройстве твоего тела.
Не хрупкий. Вы оба, совсем не хрупкие!
Вы такими лишь кажетесь.
И ты, и он держите меня достаточно крепко, чтобы я не хотел вырваться. Не мог. К черту! Ногти не справляются с защелкой, и пальцы сдирают маленькое устройство твоей власти.
Пальцы не хотят отпускать, чужую ли, но жизнь.
Стоит лишь действительно захотеть, на одну секунду, и Металлическое Солнце рассыпается осколками в сжатой ладони. Ломается так, что не починишь. Не соберешь, и долго еще, оставившие глубокие края-порезы, будут причинять боль.
***
Не желание осознавать. Тысячи злобных слов, эмоций. Выплеснутая боль. Обрушившееся одиночество. Бессилие что-либо вернуть и исправить. Все то, что заставляет цепляться за прошлое, отчетливо сознавая, что будущее не написано на двоих. Цепляться за теплые воспоминания, прятаться за фразы с единственной целью: Остаться. Любой ценой!
А искушающих змей уже давно нет...
***
Не смотреть вперед... Не смотреть вверх... только вниз, на чередование черного и белого под моими пальцами.
Черное и белое. Клавиши синтезатора.
Черное и белое. Цвета оболочки.
Черное и белое... Только голос в ушах.
Мне страшно.
Мне всегда здесь страшно.
...и резкая тишина за оборвавшимся слогом. Тишина, сотканная из твоего молчания. Я оцепенев смотрю на лежащую, посреди закипающего органического моря, сломанную снежную куклу, собранную из черного и белого.
А шум моря ввинчивается в уши ультразвуковым воплем страха.
...и как в бреду я вижу, как медленно скользит по светлому снегу, серебристая змея...
...и как в бреду я вижу, как, подчиняясь одной ей ведомым расчетам физики, она скользит по коже...
И как в бреду я вижу, как из-под слишком широкого рукава, выглядывает тонкая полоска.
Браслет.
Мой...
Еще мой.

20.04.2008